Вторник, 24 Октябрь 2017
logo_pergament

Подвигу сотрудников Института в годы Великой Отечественной Войны посвящается...

      omm_1941Вспоминая, какой нелегкой ценой досталась нашему народу Победа, свято храня память, передавая ее по цепочке тем, кто приходит на смену - мы будем ценить то мирное небо, которое имеем, будем стремиться к тому, чтобы оно всегда оставалось таким же! 6 мая в Большой аудитории НИИ ОММ состоялось торжественное заседание, посвященное 70-летию со дня Победы. Были приглашены ветераны и труженики тыла, работавшие в годы Войны и послевоенные годы в Институте.

Подвигу сотрудников Института Охраны материнства и младенчества в годы Великой Отечественной Войны посвящается литературно-музыкальная композиция, подготовленная аспирантами и ординаторами.

 

ПОДВИГУ СОТРУДНИКОВ ИНСТИТУТА ОММ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ ПОСВЯЩАЕТСЯ...

Презентацию можно скачать здесь (157 МБ)

Сценарий литературно-музыкальной композиции

Автор: д.м.н. Г.Б.Мальгина

 

Песня «Накануне» (довоенный вальс).

Невозможно без слез слушать этот чудесный довоенный вальс…

Ведь накануне огромной беды ничто ее не предвещало, жизнь была такой обычной и такой спокойной. Люди влюблялись, женились, рожали… В том числе и в новеньком здании Института ОММ по адресу «Площадь Коммунаров».

         А накануне – яблони цвели,

Июнь был просто праздником природы.

Кареты скорой помощи везли

Свердловских женщин в институт на роды.

      Светились лица молодых отцов,

Когда к ним приносили с «фронта» сводки:

«У вас, Петров, сыночек – три пятьсот!»

«У вас, Семенов, доченьки – красотки!»

   Здесь днем и ночью появлялась жизнь

И мир оповещала громким криком:

«Мы те, кто будет строить коммунизм

В стране   огромной, Родине великой!»

…Согласно плану третьей пятилетки,

Здесь днем и ночью появлялись детки.

Утром 22 июня московское радио передавало обычные воскресные передачи и мирную музыку. О начале войны советские граждане узнали лишь в полдень, когда по радио выступил Вячеслав Молотов. Он сообщил: «Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну.

И вздрогнул город. Раскололась жизнь

На две больших неравных половины,

Когда в страну внезапно ворвались

Фашистских полчищ страшные лавины.

…А роды шли. Ведь невзирая на,

Рождению нельзя остановиться,

И здесь своя, особая война -

Война за жизнь, за свет на женских лицах.

Из воспоминаний акушерки Татьяны Антоновны Сальниковой:         «Знаете, самым страшным запомнился первый день войны. Женщины плакали, а у окон стояли их мужья, и почти у всех – повестки. Сейчас думаю: вот смотрели мы на них тогда, живые, а этим молодым отцам уже через несколько дней предстояло выдержать первый бой, кому-то быть убитым, кому-то героем стать. А за всех за них мы тут – в тылу оставались.»

Молодые отцы уходили на фронт, не успев повстречаться

Со своим продолженьем, прижать его к теплой груди.

В эти страшные дни было в черный окрашено счастье

Море слез у окошек роддома. Слова: «Я вернусь! Только жди!!!»

      Уходили мужья на войну: «Ты не бойся, родная!

Жаль, что мы не решили еще, как сынка назовем.

Ты не плачь, ведь от слез, говорят, молоко пропадает.

Мы фашистов побьем. И еще лучше всех заживем!»

Многие молодые врачи, медсестры, которые в послевоенное время будут составлять костяк коллектива нашего института, прошли школу военных госпиталей, как в тылу, так и на фронте:

       Над госпиталем ночь раскрыла крылья.
       Хирург ведет со смертью диалог:

«Считай, что повезло – прошло навылет,
заштопаем  тебя… Поможет бог!
Зажим! Пинцет! Еще новокаина!
Терпи,  пацан… Спасибо, что живой!
Я не люблю, когда стреляют в спину,
но лучше, чем возиться с головой…»
Пацан терпел… терпел, когда чесалось
и под лопаткой по ночам пекло,
а в непогоду иногда  казалось,
что в этом месте выросло крыло…
Он помнил смерть, прошедшую навылет,
но очень жаль – не увидал  лица
хирурга, пришивающего крылья,
к простреленной спине… Терпи, пацан!

А здесь в тылу – продолжала появляться новая жизнь, и немногочисленные сотрудники института ОММ делали все, что в их силах, чтобы мамы и детки были здоровы.

      В военный час не опустились руки,

На фронт уходят лучшие врачи

Здесь умудрились сохранить науку,

Рожениц принимать, детей лечить…

А сотрудников оставалось все меньше и меньше, черная гидра войны забирала и забирала:

Слова ветерана института Маргариты Владимировны Полуяхтовой:

«А много ли мы знаем о них – тех, кто был несгибаем в бою и в труде. Не правда ли, чаще вспоминают о значительных по масштабу событиях Великой Отечественной, о полях сражений, о героях трудовой вахты у станков, в шахтах, у мартенов… Но нельзя забывать ту «тихую», на первый взгляд, неприметную работу, которая шла ежедневно и ежечасно в холоде и голоде, ночью и днем, с первого и до последнего дня войны. Рождались дети – новое поколение – они рождались, вопреки всем жестоким законам уничтожения людей, вопреки смертоносному дыханию войны. Им надо было помочь родиться. Их надо было сохранить, как самое дорогое, во имя будущего!»

Из воспоминаний акушерки Татьяны Антоновны Салеховой:

«Я ничего особенного не сделала, ничего героического…Работала я всю войну в институте, в отделении патологии, 4 крыло 1 акушерского отделения. Людей у нас было мало, не выходили из родовой по 2-3 суток. Подолгу не было отдыха»…

Медсестра Евгения Даниловна Кондулинская:

«Нет, нет, ничего выдающегося я не сделала! Просто мы работали…..».

Вот такие Катюши, Танюши, Женечки, Маруси – оставались здесь и работали….

И я хочу продолжить словами Маргариты Владимировны Полуяхтовой: «А что стояло за этим: В 18 девических лет, ночь за ночью в родовой, около больных, почти без отдыха, без передышки. Кончится смена, и вы идете разгружать дрова и уголь. Ноет спина, слипаются глаза, но нельзя бросить лопату, нельзя разогнуться. Не дает вам это сделать ваша совесть, потому что в опасности родной дом, все, что дорого с детства, что невозможно отдать на поругание. В таких условиях и ковался ваш характер. Такими незаменимыми мы знаем вас и теперь. В испытаниях проверяется человек, в испытаниях крепнет он духом, появляется в нем то неистребимое, подлинно человеческое, настоящее, что воспитывает и нас, рядом живущих. А самое замечательное – это удивительная скромность. Немного они говорят о себе. И в годы великих испытаний, и теперь о них говорят их дела!»

       Родблок. Давно заглядывает ночь

В подернутые инеем окошки.

Ей больно. И так хочется помочь,

А жизнь сама идет к тебе в ладошки.

Как сделать, чтобы было всем тепло,

Чтоб всем хватило пищи и пеленок,

Чтоб вырастить всем горестям назло,

Детей, войной с рожденья опаленных.

У каждой женщины анамнез свой ….

У этой …. Муж погиб… вчера пришла похоронка и начались преждевременные роды.

У этой эвакуированной не осталось вещей. Принесем ей из дома хотя бы самое необходимое…

У этой дети остались с бабушкой на оккупированной территории…

У этой… у этой… у этой…

А ведь и сотрудникам института было несладко – у многих сестер и акушерок, врачей и научных сотрудников ушли на фронт родные и близкие, приходили похоронки…

Безликость серого листка

Мне сердце рвет клешнями краба…

Как молния - одна строка -

О нем, погибшем смертью храбрых.

«Нет! Не могли его убить -

Так много в жизни не успел он!

Я - не успела долюбить…»

…И сердце вмиг окаменело,

Чернее нет ее лица -

На фоне белого халата:

«Остались дети без отца –

Какая страшная утрата!»

…И называется вдовой

Отныне акушерка Валя…

…Но жизнь кипела в родовой,

На окна ночь ползла вуалью...

Всех война задела своим черным крылом. Никого не пощадила. Даже тех, кто еще ни в чем не провинился.

Я рожден в сорок третьем. Под вечер.  Не зная, что взрывом
Мой отец-лейтенант  вместе с танком подорван с утра...
Институт ОММ огласил своим криком счастливым...
Почему-то заплакав,  меня приняла медсестра...
Я не знал про войну, и к груди присосался упруго,
И тот миг означал - я на свет появился не зря...
Осознал я, как мама и папа любили друг друга,
Из военной любви  - вот такого – Меня – сотворя!
Я глядел в этот мир и не видел огня и печали
В материнских глазах.   Лишь  слезой  увлажнилась щека…
И смотрел на меня мой Отец - лейтенантик курчавый,
Улетевший с утра далеко- далеко в облака…
Я его рассмотрел. Но потом. На стене. На портрете.
А однажды – живого, на танке - увидел во сне…
...Я такой не один. Мы – особая каста – военные дети,
Ветераны с рожденья, рожденные здесь - на войне!

А какие они – дети, рожденные в военное время?.....

Дети военных лет! Вы рано и быстро взрослели. Вы провожали на фронт отцов и старших братьев. Родина делала все, чтобы оградить, спасти вас от беды, уберечь! Вас везли по ледовой трассе из осажденного Ленинграда. Вас выносили на руках из развалин, с вами делились последним кусочком хлеба бойцы, уходившие на фронт. А вы делили со страной радости побед и горечь поражений.

Слабенькие, худенькие, бледные, рахитичные, тихие, с огромными глазами. Часто – недоношенные. Младенческая смертность в годы войны была колоссальной. И не дал им Бог здоровья, аукнулась, ох, аукнулась война, которая стала фоном для рождения. Аукнулась болезнями, нарушениями психики, преждевременными смертями. Детей войны почти не осталось за эти 70 лет.. Отзвуки войны аукаются до сих пор и на состоянии здоровья потомков…

Откуда такой наплыв рожающих в годы войны женщин?

Вторую половину 1941 года и первые месяцы 1942 года рождались те, кто был зачат еще в мирное время. На Урал хлынул поток эвакуированных, в числе которых были и беременные. С весны 42-го года стали рождаться детки, зачатые в первые месяцы войны, когда любящие женщины провожали на фронт своих мужчин.

А что потом?

И потом жизнь продолжала зарождаться и появляться на свет, несмотря на все тяготы военного времени. Институт ОММ никогда не пустовал, даже в годы больших демографических ям. Приходилось даже ужиматься, увеличивать свою пропускную мощность. Здесь тоже был свой мартен, свой горячий цех, где ковался золотой демографический потенциал страны. Он сильнее пуль и бомбежек, и все это было – для фронта, все это было – для победы….

Для того, чтоб осуществлять эту помощь, немногочисленным сотрудникам института приходилось не только принимать роды и лечить…

Война не знает счет минутам,

Она пощады не дает.

И был развернут институтом

И сенокос и огород…

Пусть здесь не слышен гул орудий,

Но по велению сердец,

Был каждый ОММ сотрудник,

Как говорят: «И швец и жнец!»

 А где-то шли бои. Приходили все новые и новые сводки с фронта.

Здесь тоже был фронт, но несмотря ни на что, в институте продолжалась и научная работа.

 Научная работа в годы войны не затихала ни на минуту: в коллектив влились новые научные сотрудники – из числа эвакуированных крупных научных подразделений запада страны.

Вспомним имена тех, кто продолжал заниматься наукой в эти нелегкие годы, вспомним и восхитимся их работами, посвященными самым актуальным проблемам того времени, направленные на сохранение народонаселения страны, на укрепление здоровья женщин и детей – что может быть важнее! Они ковали победу, они ковали будущее!

ДА, ПОКЛОНИТЬСЯ ДО ЗЕМЛИ         ПОРА НАМ

ТЕМ, КТО ТРУДИЛСЯ ЗДЕСЬ В НЕЛЕГКИЙ ЧАС

УЧИТЕЛЯМ,   ЛЮБИМЫМ ВЕТЕРАНАМ

КАК МАЛО ИХ ОСТАЛОСЬ СРЕДИ НАС.

ОНИ ВПИСАЛИ ОММ В ИСТОРИЮ,

ДЕЖУРЯ, НОЧИ ПРОВОДЯ БЕЗ СНА,

ИЛЬ С МИКРОСКОПАМИ В ЛАБОРАТОРИИ

ЗАДЕРЖИВАЯСЬ ЧАСТО ДОПОЗДНА….

ДУШИ ЧАСТИЧКИ ОТДАВАЛИ ВЕЧНОСТИ

ПРОФЕССОР, АКУШЕРКА, МЕДСЕСТРА,

КУПАЯ МАТЕРИНСТВО И МЛАДЕНЧЕСТВО

В ЛУЧАХ ЗАБОТЫ, НЕЖНОСТИ, ДОБРА.

И НЕ НАПРАСНО КОЛЛЕКТИВ ГОРДИТСЯ

Я ГОВОРЮ ОТ ИМЕНИ КОЛЛЕГ,

КОТОРЫМ С НИМИ ДОВЕЛОСЬ ТРУДИТЬСЯ

Так МНОГО ДОЛГИХ И СЧАСТЛИВЫХ ЛЕТ!

Вдумайтесь, вчитайтесь – насколько серьезны были научные разработки. Самое новое, самое неапробированное - мы сейчас называем такие работы «прорывными»! Один пенициллин для лечения сепсиса у родильниц чего стоит!

А сепсиса было много – и после родов и после абортов (преимущественно, криминальных – ведь аборты были в те годы запрещены). Институт взвалил на свои плечи благородное дело спасения женщин и детей – ослабленных, с дефицитом защитных сил – от инфекций…

1418 дней института ОММ – это:

18 тысяч 800 рожденных детей

40 тысяч пролеченных беременных и гинекологических больных, больных детей.

2 с половиной тысячи сложных операций

8 тысяч консультаций

И много-много слез, пота трудового, доброты и сердечности

…. Ветеранов и участников войны

       Уже почти не видно Лиц Победы

На фоне упоительного мая,

Но в парке старом соберутся деды

И бабушки, медалями сверкая.

Оркестр военный раскрывает души

И юность сквозь морщинки проступает

Танцуют вальс Алеши и Катюши

На фоне упоительного мая.

К сожалению, спустя 70 лет, таких Алеш и Катюш остались единицы. Но поколения рожденных перед войной, в войну и после нее – еще живут. И продолжаются в нас….

Мы не должны забывать, как это страшно, какое хрупкое слово МИР!

       ПРОШЛА ВОЙНА, НИИ РАСПРАВИЛ ПЛЕЧИ,

В НАУКЕ НАПРАВЛЕНИЯ ИЗБРАЛ

И ЗА ЗАСЛУГИ БЫЛ СТРАНОЙ ОТМЕЧЕН

ОРДЕНОНОСНЫМ И ИЗВЕСТНЫМ СТАЛ

НАШ ОММ СТОИТ – ТАКОЙ КРАСИВЫЙ,

ОН ПЕРЕЖИЛ ЗА СТОЛЬКО ДОЛГИХ ЛЕТ

ВОЙНУ, ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ВЗРЫВЫ

И МНОГО ПРОЧИХ РАДОСТЕЙ И БЕД

ЗДЕСЬ ВСЕ У НАС РАБОТАЮТ УМЕЛО

И В СНЕГ, И В ДОЖДЬ, И В ЖАРКИЙ ЛЕТНИЙ ЗНОЙ

ДЛЯ САМОГО СВЯТОГО В МИРЕ ДЕЛА –

ДЛЯ ЖИЗНИ НАШЕЙ БУДУЩЕЙ ЗЕМНОЙ!

ПУСТЬ БОГ ВСЕГДА ХРАНИТ И СТЕНЫ ЭТИ

И ВСЕХ, ЛЮДЕЙ, КТО ДНЕМ И НОЧЬЮ ТУТ

РОССИЙСКИМ МАТЕРЯМ, РОССИЙСКИМ ДЕТЯМ

СВОИ СЕРДЦА И ДУШИ ОТДАЮТ!